Руки потянулись вперед, пустые, как вакуумные полости, до ломоты жаждущие заполнения. И тогда густую тишину продолжил мягкий и шероховатый, как сама эта тишина, голос:

— ВОЗЬМИ…

Ладони обняли кристалл, успев ощутить ранящие прикосновения тысяч острых, как бритвы, граней, но так и не сумев вобрать в себя, осознать и постигнуть их смысл.

Вместо острых граней левая рука Фанатика сжимала вожжи, а правая вцепилась в жесткую ладонь давно окоченевшего трупа с рвением, наводящим на мысль о выжимании жидкостей из сухостоя. Телега по-прежнему плыла сквозь зыбкие туманные толщи, или скорее эти толщи сами плыли мимо телеги.

Он выпустил мертвую руку. При этом собственная отозвалась такой резкой болью, будто вся ладонь представляла собой сплошную рану. Поднеся ее к лицу, Фанатик разглядел треугольный медальон на цепочке, оставленный в руке посмертным рукопожатием. На черной крышке выделялась белым металлом маленькая звезда. А сама ладонь была иссечена сетью глубоких порезов, различимых в предутреннем полумраке по черному бисеру сочащейся крови.

Стиснув зубы. Фанатик медленно сжал медальон в кулаке. Посидел с минуту, глядя, как из-под пальцев вытекают на запястье черные струйки, сливаясь по пути к локтю в два торопливых ручейка. Поднес к лицу вторую руку — также изрезана. Он разжал кулак, расправил цепочку и надел медальон на шею, даже не дав себе труда открыть его, чтобы заглянуть внутрь.

Фанатик принадлежал к расе Изначальных, возникшей во Вселенной за миллиарды лет до появления в ней расы человеческой — изнеженной, смертной и по большому счету нежизнеспособной.