Теперь Михаил ехал на свидание с братом Петром, совершившим побег с корабля забарьерной разведки. Всю дорогу Михаил честно пытался причесать растрепанные мысли и собрать их в целенаправленный пучок. Но для этого надо было сначала отделить нестройный шорох мыслей от докучливых внешних помех:

— Этот прыщавый молокосос, эта девица в штанах грозится — ха-ха, он грозится! — лишить меня — меня! — охотничьего билета, если я в течение года появлюсь на Дирлоке! — бурлил, закипая все круче, охотник. — Да я сам, лично, вот этими руками спущу в унитаз этот паршивый билет вместе с их ублюдочным табельным парализатором!!!

— Кроме того, должен заметить, что тех же ящериц в нашем городском террариуме больше, чем их наберется на трех материках Беблера, вместе взятых! — окончательно завладел инициативой в параллельной беседе бежевый господин. Девушка глядела на него с восхищением, очаровательно приоткрыв рот, молодой человек в цветастых шортах — с угрожающим прищуром. В то же время какие-то отчетливо-агрессивные выкрики начали доноситься еще и снаружи. Поблизости на дороге шла отчаянная перепалка, и дилижанс, судя по нарастанию скандальных звуков, медленно, но верно к ней приближался.

Михаил с любопытством высунулся в окно и повертел головой. Охотник, на время прервав свои излияния, тоже глянул за окно; остальных пассажиров дилижанса посторонние звуки очень вовремя отвлекли от завязавшейся дискуссии — над бежевым господином уже нависла серьезная опасность в лице блондина в шортах.

Источником скандала оказались две машины, двигавшиеся впереди параллельным курсом: по дороге для архаичного транспорта полз оранжевый «жук» навозоуборщика, а по трассе шел белый «Шевроле-Корвет», длинный, словно французская сарделька, и набитый народом, как осетровая самка на нересте — икрой.