Было около половины шестого вечера по среднеевропейскому времени. Михаил Летин ехал в стареньком разбитом дилижансе из города Урюпинска в предгорья Сто Тринадцатого скального массива. Горные массивы взгромоздились в донских степях сравнительно недавно — как результат экспериментов: опыты по изменению земного ландшафта дали в свое время потрясающий результат, но были заморожены, как искажающие древний облик планеты и портящие ее исторически сложившиеся погодные условия. Однако многочисленные скалистые острова так и высились с тех пор в бескрайнем океане равнин, не то чтобы радуя, но по крайней мере привлекая взгляды инопланетных туристов.

Итак, Михаила Летина везли ясным летним вечером из родного Урюпинска в предгорья. Поскольку, как любил говаривать Михаилов дед Панас Житомир, — ежели ты едешь в транспорте лицом вперед, то ты таки едешь, а ежели лицом назад — то тогда тебя, стало быть, везут. Шел дилижанс не тряско, а плыл, можно сказать, тихой лодочкой, потому что дорога под его колесами лежала упругая и гладенькая, как шелковая лента. Справа вдали громоздились Сто Восьмой и Сто Девятый скальные массивы. В полуметре за левым окном шел невысокий полосатый бордюр, за ним пролегала скоростная трасса для более современного наземного транспорта. На горизонте громоздились зубьями гигантской циркулярной пилы четыре гордых пика Сто Пятнадцатого скального массива.

Безоблачный небесный океан пересекали на разных высотах сразу несколько видов летательных аппаратов: подобно низкому грозовому облаку летела с юга грузовая авиаплатформа, похожая на неприступную летающую крепость; торжественно парили два дирижабля, черный, элегантный и легкомысленный зеленый, в веселенький красный горошек; трещал на все небо порхающий в самом зените трехъярусный аэроплан-этажерка.